Слава Копейкин откровенно рассказал о страхе будущего, творческом кризисе и давлении успеха после громкого сериала
Жизнь Славы Копейкина со стороны выглядит как аккуратно собранный пазл: громкие премьеры, любовь зрителей, узнаваемость. Однако за фасадом уверенности скрывается совсем другой пейзаж — с тревогами, внутренними штормами и внезапными слезами.
В беседе на шоу DREAMCAST (18+) в «VK Видео» 27-летний артист откровенно рассказал о моменте, который застал его врасплох. По его словам, однажды он буквально сломался под грузом мыслей о завтрашнем дне.
«Я разрыдался. Просто стоял в ванной, смотрел на себя в зеркало, рыдал от того, что понял, насколько сильно боюсь будущего и смерти. Если раньше можно было предположить, то сегодня я вообще не могу представить, что будет через год. Это так пугает. Я расплакался от ужаса экзистенциального», — признался актер в разговоре с ведущими проекта.
Тревога, как выяснилось, касается не только философских размышлений. Копейкин болезненно реагирует и на профессиональные вопросы. Съемки идут, предложения поступают, но планка ожиданий после громкого успеха поднята слишком высоко — и прежде всего им самим.
Особенно остро он пережил контраст после просмотра сериала «Очень странные дела» (18+). По словам артиста, восторг от увиденного быстро сменился внутренним конфликтом, когда он вернулся к работе.
«Я словил себя в депрессивном эпизоде. Из-за того, что смотрел сериал „Очень странные дела“ — мне безумно нравилось, а потом приехал на смену, смотрю и такой: что мы тут делаем? Когда я вижу, как может быть, как можно снимать, у меня начинается в голове: это из-за нехватки денег или из-за неумения, или из-за чего? Я хочу так же, а так же не могу. Сижу и ничего не могу сделать. Мы упираемся в то, что по-старому нельзя, а по-новому — не научились», — рассуждает он.
После выхода сериала «Слово пацана. Кровь на асфальте» (18+) имя Копейкина оказалось в центре внимания. Проект Жоры Крыжовникова стал громким культурным явлением, и сам актер прекрасно понимает: повторить тот эффект быстро вряд ли получится.
Он трезво оценивает ситуацию и не строит иллюзий: «Я понимаю, что успех, который мы совершили, не повторить, я понимаю, что и не нужно повторять. Но ты всё время думаешь о том, что нужно догнать самого себя. Из-за этого есть неуверенность, выбирать проекты сложно, не всегда берут, ты сталкиваешься с тем, что интерес падает — немножко в бреду постоянно…»
К слову, театральная сцена для артиста пока закрытая территория. Первый выход на профессиональные подмостки, который должен был стать стартовой точкой, обернулся совсем другим опытом — болезненным и тяжелым.
«С театром история сложная: у меня не было спектаклей, которые бы я играл в удовольствие. Это были редкие случаи, и то только студенческие. А мой первый спектакль в жизни был сразу же на театральной сцене, это было психологическое насилие со стороны режиссера. Это такой опыт, который не остается в памяти как светлое воспоминание», — подытожил актер.
Похоже, громкая популярность не делает человека неуязвимым. Даже после триумфа приходится учиться жить с тревогами, сомнениями и вечным вопросом: что дальше?
