Марина Коташенко призналась, что продолжает судиться за права сыновей и надеется на решение Верховного суда
Почти пять лет прошло со дня смерти Александр Градский, а в его семье до сих пор не утихают страсти. Его супруга Марина Коташенко решилась на большое интервью и без прикрас рассказала, что происходит за кулисами громкого наследственного спора.
41-летняя Марина признается: утрата по-прежнему болит. Живет она, по сути, ради сыновей — Александра и Ивана. Старшие дети артиста, Даниил и Мария, по ее словам, не готовы признать права младших братьев на долю в имуществе отца. И именно это стало отправной точкой затяжной судебной истории.
В разговоре с Денисом Пархоменко в шоу «Как есть» (16+) вдова поделилась тем, что переживает не только юридическую, но и личную драму.
«Конечно, очень тяжело потерять человека, с которым прожил столько времени, с которым есть дети… Я думаю, что время не лечит. Есть какое-то облегчение, как-то привыкаешь. Моя основная работа — воспитание детей: уроки, школа, готовка. В общем, обычный женский быт. Это не считая того, что параллельно я занимаюсь судами.
От детей ничего не скрываю, но рассказываю им всё дозированно и в мягкой форме. Ваня еще маленький, не понимает, что происходит. Саша уже взрослый, может дать оценку происходящему. Но не говорю ему ничего плохого про брата и сестру. Для меня очень важно, чтобы не было обиды и злости. Александр был нашей опорой, за ним мы были как за каменной стеной».
По словам Марины, при жизни композитора никто не осмеливался оспаривать их положение. После его ухода всё изменилось. Попытка договориться без суда, уверяет она, провалилась.
«Мы прошли все инстанции. Первая инстанция, апелляция поддержали нашу сторону, но кассация отменила решение. Впереди у нас остался только Верховный суд. Я надеюсь, что для нас с детьми всё должно закончиться благополучно, и я очень надеюсь на Верховный суд».
Камнем преткновения стал принцип раздела имущества. Марина говорит, что предлагала компромиссы, но столкнулась с жесткой позицией оппонентов.
«Их не устраивает принцип равенства долей. Они хотят преимущество перед маленькими детьми, и те условия, которые они предлагали, очень сильно нарушали права моих детей. Я с этими условиями просто не могла согласиться. Безусловно, я могла пойти на какие-то уступки, но то, что предлагали они, это просто невозможно. Они считают, что у них должен быть приоритет. Их адвокат, например, высказывался, что он защищает права настоящей семьи. Градского. Видимо, мы не настоящая семья».
Артиста не стало в 2021 году. До последних дней он продолжал участвовать в проекте «Голос» (12+), несмотря на серьезные проблемы со здоровьем. Завещание оформить не успел — скоропостижный уход оказался неожиданностью для всех.
Отдельная боль для Марины — архив музыканта. По ее словам, значительная часть личных материалов оказалась вне доступа младших детей.
«Старшие дети вывезли из квартиры весь архив Александра Борисовича, который включал огромное количество фотографий, записей, нот. Они не посчитали нужным поделиться с моими детьми. Я считаю, что мои дети тоже имеют право на память о папе».
Коташенко уверяет, что судебные процессы были инициированы не ею. Она лишь защищает интересы сыновей. При этом настраивать мальчиков против их старших брата и сестры не собирается — обиды в семье ей кажутся слишком высокой ценой.
Она также попыталась объяснить, откуда, по ее мнению, выросло напряжение:
«Я думаю, что они считают, что я заняла роль и место их матери. Хотя мы познакомились уже после развода. Саша позволил себе жить своей жизнью и позволил себе родить еще детей. И теперь с ними нужно делиться папиным ресурсом. Я думаю, что в этом причина».
При жизни Градский говорил, что построил дом для супруги и младших сыновей. Теперь же недвижимость распределена долями между всеми наследниками. Авторские права на творчество композитора также поделены поровну. По словам Марины, у нее и детей нет ни одного жилья, где они могли бы чувствовать себя в полной безопасности.
В разговоре она вспомнила и о последних годах рядом с мужем. Состояние его здоровья вызывало тревогу, но переубедить артиста было непросто.
«Попытки отговорить его от большого количества работы были. Но Александр Борисович — не тот человек, которого можно отговорить. Он горел проектом „Голос“, он очень любил учеников, он хотел сниматься. Запретить ему что-либо делать было невозможно. Даня с Машей тоже прилагали много усилий, чтобы уговорить его на лечение, предлагали варианты. Он от всего отказывался.
Очень уставал. Когда приходил домой, хотел расслабиться. Постоянно спрашивал, мол, почему я его пилю. Да, иногда мне удавалось уговорить его проходить обследование, он принимал препараты. Говорил, что будет есть то, что хочет. Сейчас я его понимаю. Он имел право распоряжаться своей жизнью. А тогда пилила постоянно, такой он был человек — невозможно что-то сделать».
И всё же главная мечта Марины — не победа в судах, а мир в семье. Она вспоминает, каким видел будущее сам композитор:
«К сожалению, сейчас этого нет. Мне очень жаль, что мы дошли до такой низости, как война. Фактически брат против брата. Я мечтаю, чтобы мы наконец-то стали жить спокойно, чтобы нас оставили в покое, чтобы мои дети жили в квартире, в которой они родились, в которой они жили со своим папой, в которой он сделал специально для них детские комнаты, в которой всё сделано его руками и где его атмосфера и всё напоминает о нем».
Пока точку в этой истории должен поставить Верховный суд. Но главный вопрос, кажется, остается прежним: сможет ли семья сохранить хотя бы остатки взаимного уважения.
К слову, родственники артиста уже заявили, что намерены через суд оспаривать отцовство младшего сына — мол, у них «большие сомнения». Так что точка в истории с наследством пока даже не просматривается, и, похоже, вся надежда действительно только на Верховный суд.
